Загородное строительство переживает странное время: бригад на рынке много, а инженеров, готовых отвечать за расчёт и результат, единицы. Так считает Глеб Тихонов —основатель бюро «Элита-Монолита», выпускник гидротехнического факультета РУДН и участник проекта парка «Зарядье». О том, чем гидротехника помогает в частных домах, зачем бюро отказывается от заказчиков и как отличить инженера от «прораба по объявлению», он рассказал в интервью.

Глеб Тихонов о кадровом голоде в частном домостроении

— Глеб, вы говорите о нехватке инженерных кадров в частном домостроении. В чём она проявляется?

— В том, что прорабом у нас называет себя каждый второй, а инженером — почти никто. Построить стены умеют многие. А вот посчитать перекрытие на большой пролёт, увязать конструктив с геологией, проверить арматуру до заливки и поставить под этим свою подпись — для этого нужен человек, который мыслит системно и понимает, что за каждым решением стоит его личная ответственность. Таких людей мало, и рынок их не выращивает: заказчик хочет быстро и дёшево, подрядчик подстраивается, а инженерная часть выпадает из процесса. Потом дом трескается, и выясняется, что за расчёт никто не отвечал, потому что расчёта не было.

Гидротехника и «Зарядье»: как формировался инженер Глеб Тихонов

— Вы начинали с гидротехники. Это как-то помогает в частных домах?

— Больше, чем кажется. На гидротехническом факультете РУДН нас учили проектировать плотины и гидроузлы — сооружения, где ошибка в расчёте оборачивается катастрофой. Оттуда у меня абсолютное уважение к нормативам: за каждым коэффициентом стоит чей-то печальный опыт. Когда я перешёл в промышленное и гражданское строительство, а потом в частный сектор, этот подход остался. Загородный дом, конечно, не плотина, но грунтовые воды, пучение, перепад высот — та же самая физика, и она не делает скидок на размер объекта.

— Что дал опыт работы на «Зарядье»?

— Понимание того, каким должен быть проект. Моя задача там состояла в адаптации международной документации под российские нормы, и я впервые увидел, насколько подробно иностранные коллеги прорисовывают каждый узел, каждое соединение. В частном строительстве у нас часто есть красивый альбом с фасадами и почти нет рабочих узлов — их додумывает бригада на площадке. После «Зарядья» я для себя решил, что в моём бюро документация будет прописана до миллиметра. Это дороже и дольше, но это единственный способ, при котором решение принимает инженер, а не тот, кто держит в руках вибратор для бетона.

Три фактора сложности и честная цена

— Что делает частный дом сложным с инженерной точки зрения? Размер?

— Размер и бюджет — последнее, на что я смотрю. Сложность определяют три вещи. Первая — геология: высокая вода, слабые или пучинистые грунты, перепад по участку. Вторая — архитектура: консоли, большие пролёты, нестандартная геометрия, всё, что нельзя взять из типового проекта. Третья — условия площадки: тесный участок, соседние дома вплотную, отсутствие нормального подъезда. Бывает, что дорогой особняк на ровном поле инженерно прост, а небольшой дом на склоне требует решений, которых ни в одном каталоге нет. Мы в «Элита-Монолита» берёмся как раз за такие объекты — на них видно, чего стоит бюро.

— Заказчики обычно хотят услышать цену на первой встрече. Можно ли ее сформулировать?

— Нет. Потому что не знаю её, и никто не знает. До сорока процентов бюджета фундамента закладывает именно грунт. Пока нет геологии, я не понимаю, что под участком: вода, торф, плотный суглинок или скала. Изыскания работают как снимок перед лечением — показывают то, чего снаружи не видно. Называть точную цифру без них — либо гадание, либо сознательное занижение с последующим «удорожанием по объективным причинам». Мы предпочитаем потратить время, изучить объект и назвать честную стоимость.

Как устроена система работы Глеба Тихонова изнутри

— Вы много говорите о «скрытых» работах. Что это и почему они так важны?

— В монолите есть момент, после которого ничего исправить нельзя: залили бетон — арматура, закладные детали, анкерные болты оказались внутри навсегда. Если там ошибка, она проявится через несколько лет трещиной или просадкой. Есть принцип «закопанных денег»: пока инженер не готов поручиться за каждый стык каркаса, бетон не заливают. Поэтому контроль устроен в три уровня. Сначала проверка проекта. Потом постоянное присутствие инженера на площадке, а не «заехал раз в неделю». И, наконец, приборы: толщина защитного слоя, отклонения геометрии, температура и влажность. Со стороны это выглядит перестраховкой. На деле это единственная гарантия, что дом простоит не одно десятилетие.

— Можете ли вы отказать заказчику?

— Да, и это не каприз. Мы не начинаем работу, если человек хочет строить без геологии, требует вписать типовой проект в участок, для которого он не подходит, или настаивает на решениях, противоречащих физике, — убрать опору, потому что она мешает виду, утоньшить арматуру, потому что «и так выдержит». Заказчик, который вмешивается в технические решения без знаний, — это риск и для дома, и для репутации бюро. А отвечать в конце всё равно будет тот, кто строил.

Совет Глеба Тихонова тем, кто выбирает подрядчика

— Что посоветуете человеку, который сейчас выбирает подрядчика?

— Три простых правила. Требуйте геологические изыскания до начала работ и не соглашайтесь строить без них. Настаивайте на подробном проекте, где прорисованы все узлы, а не только планы. И спрашивайте, как компания контролирует скрытые работы: кто принимает арматуру, какие акты остаются у вас. Нормальная компания не прячет свою кухню и спокойно отвечает на любые вопросы. И ещё один признак: настоящий инженер объяснит вам, зачем плите такая толщина и почему каркас связан именно так, простыми словами. Если специалист говорит с вами на равных, а не прячется за терминами, значит, вы, скорее всего, нашли того, кого искали.

Нельзя обещать, что после этого разговора рынок изменится за один сезон. Но он уверен: чем больше заказчиков будет задавать подрядчикам инженерные вопросы, тем меньше на этом рынке останется места для тех, кто строит без расчёта.